бюджетную копию ликвидатора — да, тогда можно расплавить кандалы. А вот в случае Тенеплета — дешевле будет покрыть голема серебром. Есть механизмы гораздо лучше, чем Тенеплет, на которые не будет жалко потратить такой ценный ресурс.
Конечно, мое мнение может быть ошибочным: все-таки металл сейчас лежит без дела, а мог бы искоренить проблему с броней Тенеплета: это сделает механизм гораздо сильнее. Да и металл от меня не уходит, ведь даже при гибели голема пластины можно собрать и переплавить, или установить на другой механизм. Но все же, все же… Да и попробуй, удержи язык кузнеца за зубами. Информация о том, что у меня есть мифрил, уйдет на сторону, а я пока не хочу пробиваться через толпы обезумевших от жадности людей.
Подумав, я решил остановиться на первом варианте, только за срочность доплатил кузнецу еще пять золотых — ждать неделю, пока человек займется моим делом, не было желания.
Получается, отдал десять монет, хотя мог отдать пять. У меня сердце обливалось кровью, когда протягивал человеку драгоценные кругляши. Расставаться с монетами было жаль. Хотя, цена приемлемая, жадность требовала хотя бы мысленно возмутиться удвоенным тратам.
И только сейчас я поймал себя на мысли, что Тенеплет, проникающий всюду, просачивающийся через закрытые двери и ставни — это не просто диверсант, но и вор. Всего-то и делов: материализоваться посреди помещения, схватить драгоценность и исчезнуть. Из всех трат — только минус по энергии и возможность попасть в прицел следящих заклинаний. Не сомневаюсь, что та же Гильдия стала держать в секрете факт приобретения мною голема, и если пропадет что-то ценное у кого-то важного, все заинтересованные люди поймут, что из истории торчат уши Тенеплета, но…
Я мотнул головой. У меня много плохих черт: я жадный, иногда не довожу дела до логического конца, не слишком умный и внимательный — иначе бы в первый месяц со знанием будущего смог бы подмять под себя половину Вяжска. Но мне в голову ни разу не приходила мысль обчистить кассу дядюшки Бу, или своровать артефакт Глебоса. Обыск повозок купцов — это другое. Там дядьки должны были мне за спасение своих жизней, и если бы не собрали сотню золотых, мне пришлось бы все-таки открывать тот ящик и проверять, есть ли там что интересное. Да и не забрал я их вещи, не ринулся перетаскивать товары, едва отвез их в город.
Не знаю, как объяснить, но как по мне, существует какая-то грань, которую я пока ни разу не переходил. И воровство золотых монет у людей, которые мне ничего плохого не делали, находится как раз за этой гранью.
Глава 3
Ахрил с самого детства был крепким и очень любознательным парнем. Одно качество — спасало, а вот другое постоянно втягивало его в различные неприятности.
Когда ему исполнилось пять, отец впервые обнаружил его у разожженного горна в кузне, куда Ахрилу запрещено было заходить, и высек до ужасных синяков. Но это не остановило паренька: спустя три дня, когда синяки слегка поджили, мальчишка снова зашел в кузню, где работал отец и попросился помочь. В этот раз кузнец просто выставил сына за дверь. А в третий раз сдался и поручил подносить лёгкие инструменты.
Про таких говорят: «врождённый талант». Паренёк быстро перенимал науку отца: как плавить металл, заливать его в формы, ковать и закалять изделия. Его молодость и любопытство к семейному делу позволяли ему развиваться, вырастая в мастера, достойного своего отца.
Вскоре Ахрил стал самостоятельно создавать небольшие предметы из металла: кинжалы, ножи, простенькие украшения и инструменты. Его детские руки не могли поднять тяжёлые инструменты, потому он не мог создавать громоздкие щиты и мечи, но даже небольшие творения вызывали восхищение у местных жителей.
К десяти годам Ахрил начал участвовать в различных соревнованиях по кузнечному мастерству. Уникальные навыки парнишки позволяли ему с легкостью справляться с большинством задач, стоявших перед участниками. Отец передал парнишке знания алхимии, которые могли помочь в закалке металла, и пересказал все, что знал сам. Удивительный парнишка к четырнадцати годам смог добиться архетипа. Система, оценив его знания и возраст, не стала размениваться на обычные варианты, а расщедрилась на такое предложение:
Выберите архетип.
[Мастер-кузнец. Универсальный архетип опытного ремесленника, владеющего искусством обработки и формирования металла. Он использует разнообразные техники обработки металла при создании различных видов оружия, брони и прочих предметов]
[Ювелир. Архетип специалиста в изготовлении ювелирных изделий, таких как кольца, ожерелья, серьги и браслеты. Ювелир использует различные драгоценные и полудрагоценные камни, металлы и другие материалы, чтобы создавать артефакты и прекрасные украшения]
[Оружейник. Архетип специалиста по созданию и ремонту оружия. Он имеет глубокие знания о различных типах оружия, о структуре, функциональности и материалах для ковки. Оружейник специализируется на изготовлении и восстановлении оружия из деталей. Имеет шанс на создание атакующих артефактов]
Только вот к тому моменту паренек заболел другим увлечением. Какой толк обрабатывать статичный, мёртвый металл, если можно создавать живые орудия?
Ахрил никому не сказал о предложении системы — просто скрыл его, и принялся узнавать у отца то, в чём пожилой кузнец и сам не слишком-то разбирался. Как ковать корпус, голову и конечности големов, как закалять металлы механизмов, как создавать лучшие шарниры, чтобы движениям конечностей ничего не мешало, как совмещать полученные детали.
А потом и сам выковал основу голема, используя всё своё умение. Получившаяся основа голема походила на человека и лицом, и фигурой: паренек потратил два года, чтобы создать в обычной кузнице шедевр. Големостроитель, временами посещавший кузницу и заказывающий детали, был в восторге и отвалил целых двенадцать золотых монет за творение Ахрила, но подросток работал над этим не ради денег. Впервые в жизни он столкнулся с препятствием, которое не смог одолеть даже с учётом своего мастерства: полая железная статуя, прекрасная статуя, не ожила.
Тогда Ахрил решил, что стоит с головой окунуться в мир иного архетипа. Четыре золотые монеты подросток отдал отцу, а восемь оставил себе, для поступления в Гильдию Големостроителей. Теперь у него была совершенно другая цель.
* * *
Выборы нового настоятеля прошли в огромном зале, где я еще ни разу не был. По всему периметру были расставлены удобнейшие лавки: тут навскидку было мест четыреста, вот только когда собрались все патентованные мастера, зал выглядел пустовато. Я насчитал здесь шестьдесят девять человек, включая присутствующего зачем-то грузного мужика в броне городской стражи. Наверное, для придания собранию веса.
Сюда никто не привел големов — оставили за закрытыми дверями зала. Вероятно, чтобы не соблазнять кандидатов возможностью сократить число оппонентов. Впрочем, это не помешало Теневику проскользнуть по сумрачной, выцветшей изнанке мира и остановиться под моим стулом. Интересно, сколько подобных козырей имеет при себе каждый избиратель?
Напротив рядов лавок стоял подиум с трибуной. И когда все собрались, именно туда первым поднялся старик Сулумун.
— Надеюсь, вы не против, если первым выступление начну я? — спросил он, уже стоя за трибуной.
— Вообще-то, очередность выступления определяет жребий, — звонко и возмущённо ответил ему мужчина лет двадцати пяти. Я присмотрелся к этому человеку. Высокие скулы, голубые глаза, но во взгляде, направленном на старика — презрение и гнев. Не любит людей, которые лезут к трибуне без жребия, или есть другая причина?
— Иртко, дай старику Сулумуну выступить! — возмущённо сказал Аслан. Несколько человек, судя по всему из команды старика, поддержали просьбу гулом и короткими репликами:
— Да, верно!
— Пусть выступит!
Подождав, пока выкрики и разговоры стихнут, старикан продолжил:
— Вот и отлично. Спасибо всем за поддержку, я не займу у вас много времени. Я лишь хочу обратиться ко всем, кто здесь собрался, хочу
